|
Weimar. Ce 19 sept<embre>
1841
Ma chatte chérie, je rentre à l’instant d’un grand dîner
de chez la Gr<ande>-Duchesse, donné en l’honneur du P<rin>ce
Royal de Bavière1, arrivé de je ne sais où et se rendant
quelque part, que j’ai vu tout à coup apparaître,
accompagné de son monde, Zoller, le doucereux Vaublanc,
etc. etc. Il faut savoir qu’ici, l’unique p<asse>temps,
c’est de dîner chez la Gr<ande>-Duchesse, etc. etc.
Après tout, c’est un ennuyeux séjour — et il me tarde de
pouvoir dire de W<eimar>: j’y ai été.
C’est hier matin, ma chatte chérie, que j’ai reçu ta
lettre. C’était une renaissance de nos temps
mythologiques — le même format de lettre, la même
suscription, la même écriture — mais grâce à Dieu, les
ressemblances s’arrêtent là. Combien j’aime mieux le
présent.
Je voudrais mettre un peu d’ordre dans ma lettre, mais
cela m’est impossible. Je rentre du dîner. Il n’y a au
fond du remarquable ici que la Grande-D<uchesse>, pour
celle-là, je voudrais que tu la connaisses. Elle est
tout à fait grande dame et c’est plaisant, comme un
malentendu, que de la voir avec ses allures grandioses
au milieu de toute cette mesquinerie provinciale et
pédante de W<eimar>. Elle m’a fait un accueil des plus
aimables. J’ai dîné chez elle le surlendemain de mon
arrivée. Le jour d’après j’y ai passé la soirée. C’est
un peu moins gai que les soirées de <1 нрзб>, mais c’est
tout aussi digne.
Je connais déjà à peu près tout le monde ici et je ne
puis faire cent pas dans la rue sans rencontrer une
figure dont je sais le nom. Pense, si c’est amusant.
Aussi j’ai hâte de m’en aller. Il s’agit maintenant de
vaincre l’opposition des Maltitz qui se sont imaginés,
je ne sais pourquoi, que j’étais venu dans l’intention
de passer quelques semaines auprès d’eux! Ah, bien, oui!
Quant à moi, j’avais compté que je pourrais les
entraîner à Leipsick où la foire vient de commencer et
de là par le chemin de fer à Dresde. C’est bien là aussi
leur désir. Mais les scrupules de tout genre dont ce
pauvre Maltitz est hérissé, feront échouer ce projet. Il
y a le 30 de ce mois je ne sais quel anniversaire, qui
le cloue à Weimar — et tu penses bien que je ne suis
nullement disposé à l’attendre... D’ailleurs te le
dirais-je? Je ne me plais pas assez dans leur société
pour me reléguer à m’ennuyer pour l’amour d’eux: la
bonne Clotilde est toujours cette nature âpre et revêche
pour le monde entier, autant qu’elle est idolâtre de son
mari. Or, si l’adoration me gêne, quand j’en suis
l’objet, elle m’ennuie profondément, quand je n’en suis
que le témoin. Quant à Maltitz, l’ennui du séjour qui
n’est pas audience a surexcité ses nerfs au dernier
point et, à la gentillesse près, il est parfois
fantasque comme un enfant malingre.
Перевод:
Веймар. 19 сентября 1841
Милая кисанька, я только что вернулся от большого
обеда, который великая герцогиня давала в честь
кронпринца Баварского1, прибывшего невесть откуда и
отправляющегося неизвестно куда; я видел только, как он
внезапно вошел в сопровождении своей свиты, Цоллера,
слащавого Воблана и пр. и пр. Надобно знать, что
единственное развлечение здесь — это обеды у великой
герцогини и пр. и пр. В конце концов, это скучно, и мне
не терпится сказать о Веймаре: я там был.
Вчера утром, милая кисанька, я получил твое письмо. На
меня пахнуло нашими сказочными временами — тот же размер
листа, та же надпись на конверте, тот же почерк — но,
слава Богу, на этом сходство и кончается. Насколько
больше я люблю настоящее.
Мне бы внести больше порядка в мое письмо, но это
невозможно. Я вернулся от обеда. В сущности, здесь нет
ничего примечательного, кроме великой герцогини, я бы
хотел, чтобы ты с ней познакомилась. Она настоящая
великосветская дама, и нелепо, словно она здесь по
недоразумению, видеть ее, с величественными манерами,
среди ничтожного провинциального и педантичного
веймарского окружения. Она оказала мне самый любезный
прием. Я обедал у нее через день после моего приезда.
Назавтра я провел у нее вечер. Это не так весело, как на
вечерах у <1 нрзб>, но столь же достойно.
Я уже знаю более или менее всех здесь и не могу пройтись
по улице, чтобы не встретить человека, которого знаю по
имени. Подумай, как это весело. Еще и поэтому я спешу
уехать. Теперь предстоит только преодолеть сопротивление
Мальтицев, которые невесть почему вообразили, будто я
приехал сюда с намерением провести рядом с ними
несколько недель! Как бы не так! Что до меня, я понял,
что мог бы увезти их в Лейпциг, где только что открылась
ярмарка, а оттуда по железной дороге в Дрезден. Это и их
желание тоже. Но сомнения всякого рода, терзающие
беднягу Мальтица, не позволяют этим планам
осуществиться. 30 сентября состоится какая-то годовщина,
удерживающая его в Веймаре, — и ты понимаешь, конечно,
что я ничуть не расположен дожидаться его... Впрочем,
что тебе сказать? Я не настолько наслаждаюсь их
обществом, чтобы приговорить себя к скуке из любви к
ним. Добрая Клотильда по-прежнему настолько же резка и
неуживчива со всем миром, насколько обожает своего мужа.
Однако если обожание мешает мне, когда я являюсь его
предметом, то оно глубоко досаждает мне, когда я являюсь
всего лишь свидетелем его. Что касается до Мальтица,
скучная жизнь, без круга общения, перевозбудила его
нервы до крайней степени и он, при всей его доброте,
порою бывает взбалмошным, как болезненный ребенок. |
