Je t’envoie par le cocher de Katty, mais à son insu, les
200 fl<orins> que tu m’as demandés et que tu trouveras
dans la petite poche qu’il est chargé de te rapporter.
Quant à ta résolution de voyager avec les enfants, je ne
l’approuverai que quand j’aurai vu l’état dans lequel tu
seras en arrivant. Je me flatte qu’ils me laisseront au
moins quelques restes de toi. Cette absorption si
complète est certainement dans la nature — mais c’est
bien contraire à la nature.
Ton nom n’est nullement proscrit chez le Bouvreuil, bien
au contraire, il me demande presque tous les jours de
tes nouvelles — et il me semble que chaque fois il y a
une larme de plus dans le timbre de sa voix. C’est dans
sa chère société que j’ai passé toutes les soirées de la
fête. Il n’y a certainement pas de bal qui soit plus
ennuyeux que cela.
Tes conjectures relatives à Sévérine sont, je crois au
moins, mal fondées. S’il ne m’a pas fait d’observations
plutôt, c’est qu’il ne m’a plus vu depuis une année.
Quant à nos rapports, ils sont toujours les mêmes, bien
qu’il soit devenu encore plus morbide que par le passé.
Ainsi, p<ar> ex<emple>, il m’a déclaré aujourd’hui qu’il
était las du mauvais traitement qu’on lui faisait subir
ici et qu’il était décidé à l’avenir de faire succéder à
ses allures faciles et conciliantes de la froideur et
même un peu de morgue. Cela promet.
Le soir je suis allé exprès chez la Guérout pour lui
faire part du bulletin de ta santé. Tes douleurs de foie
ne l’inquiètent nullement. Elle m’a dit que
l’homéopathie avait des moyens sûrs pour les faire
cesser. Que ce n’était qu’une affaire de temps. De là je
suis allé chez le Bouvreuil où j’ai pris congé de la
Krüd<ener> et de son amie qui partent demain pour Paris.
Tu penses, si notre homme a été ému.
Soupçonnes-tu, ma chère chatte, que depuis 3 jours
Munich est magnifiquement décoré. Ce ne sont que
guirlandes, chiffres, drapeaux etc. Il y avait des
hôtels, tels que Eichthal, Pallavicini qui offraient
réellement un très beau coup d’œil.
Hier, jour de la fête d’Octobre, il y avait au moins
cent mille hommes sur la Theresien Wiese, et un ciel
par-dessus qui était tout à fait de circonstance. La
foule des étrangers est incroyable. A l’hôtel de Bavière,
p<ar> ex<emple>, il y a tous ces jours-ci plus de 600
pers<onnes> à dîner.
Ce n’est que depuis ce matin que j’ai été mis en pleine
possession du logement, et demain commence le travail
d’Hercule. Katty, que le zèle enflamme, frémit de joie à
la vue de la carrière où elle va s’élancer, le Brochet
la suivra.
A quelle heure arriveras-tu? J’aimerais bien que ce fût
un peu avant les 4 h<eures>, car j’ai eu la bêtise de me
laisser p<our> ce jour-là engager à dîner chez Bourgoing.
Mais peut-être est-ce un enfantillage de ma part de te
supposer la même impatience <1 нрзб> de nous revoir. Il
vient un temps où l’on n’est plus la première pensée de
personne, et peut-être ai-je été de ceux pour qui ce
temps a été plus lent à venir que d’ordinaire.
Adieu, je t’embrasse.
T. T.
Перевод:
Посылаю тебе с кучером Катти, но без его ведома, 200
флоринов, которые ты просила, ты их найдешь в маленьком
мешочке, который он должен тебе передать.
Что касается до твоего решения путешествовать вместе с
детьми, я соглашусь только после того, как по приезде
увижу, в каком ты состоянии. Льщу себя надеждой, что они
оставили мне хотя бы частичку тебя. Такое полное
поглощение, конечно, естественно, но в то же время оно
совершенно неестественно.
Твое имя вовсе не изгнано от Снегиря, напротив, он почти
каждый день спрашивает о тебе, и мне кажется, что с
каждым разом у него одной слезой в голосе больше. Я
провел все праздничные вечера в его милом обществе.
Разумеется, не найти бала скучнее, чем это
времяпрепровождение.
Твои подозрения относительно Северина неосновательны, по
крайней мере, мне так кажется. Если он не делал мне
выговоров, то скорее оттого, что не видал меня целый
год. Что до наших взаимоотношений, они остались
прежними, хотя он стал еще более мнительным, чем прежде.
Так, к примеру, сегодня он заявил мне, что устал от
скверного отношения к себе и решился впредь сменить свое
мягкое и примиряющее поведение на холодность и даже
некоторое высокомерие. То ли еще будет!
Вечером я нарочно отправился к Геру, чтобы
посоветоваться с ней о твоем здоровье. Твои боли в
печени ее ничуть не встревожили. Она сказала, что в
гомеопатии имеются верные средства для их прекращения.
Что это всего лишь вопрос времени. Оттуда я направился к
Снегирю, где попрощался с Крюденершей и ее
приятельницей, уезжающими завтра в Париж. Вообрази, как
наш приятель был взволнован.
Можешь ли ты представить, милая кисанька, что вот уже 3
дня Мюнхен великолепно украшен. Всюду гирлянды, вензеля,
флаги и пр. Некоторые особняки, например Эйхталя,
Паллавичини, представляли поистине прекрасное зрелище.
Вчера, в день Октябрьского праздника, на Терезиенвизе
собралось по меньшей мере сто тысяч человек, и солнце
над головами вполне соответствовало случаю. Скопление
иностранцев было просто невероятное. К примеру, в
Баварской гостинице в эти дни к обеду сходилось более
600 человек.
Только сегодня утром я получил квартиру в свое полное
владение, и завтра начнется гераклов труд. Катти,
воодушевленная усердием, трепещет от радости перед
ареной действий, на которую ей предстоит броситься, Щука
последует ее примеру.
В каком часу ты приедешь? Я бы предпочел, чтобы это
произошло около 4 часов, поскольку я имел глупость дать
согласие обедать у Бургуэна. Но, может быть, с моей
стороны ребячество полагать, будто ты с тем же
нетерпением ждешь нашей встречи. У каждого наступает
такое время, когда он уже ни в чьих мыслях не занимает
первого места, и я, может быть, принадлежу к тем, к кому
это время приходит позже обыкновенного.
Прощай, обнимаю тебя.
Ф. Т. |
