|
St-Pétersbourg. Ce 11
août 1843
Vous voyez bien, chers papa et maman, que je ne perds
pas de temps pour vous annoncer l’heureuse issue de ce
fameux voyage qui vous paraissait si formidable en
raison de mon extrême jeunesse. Le voilà terminé non
sans fatigue et sans quelques ennuis, mais au total le
plus heureusement du monde. Nous sommes arrivés à 4 h<eures>
de l’après-midi et après avoir fait une inspection
sommaire de tous les hôtels qui m’avaient été indiqués,
je me suis décidé pour Demouth1, où j’ai loué un
appartement d’une chambre et demie pour moi et d’une
autre demi-chambre pour mon domestique à raison de 13
roubles argent par semaine. C’est fort cher assurément,
mais je prévois que ce sera là aussi ma plus grosse
dépense, car, grâce à la position centrale que je viens
de prendre, la dépense pour la voiture se réduira à peu
de chose.
Parmi mes compagnons de voyage il y en avait un que je
connaissais indirectement. C’est le jeune Dehay, fils du
sénateur Dehay que j’ai vu l’année dernière à Kissingen
et qui est un ami de Мих<аил> Ник<олаевич> Муравьев2,
l’autre était un très jeune homme, Жемчужников, le reste
de la compagnie, à l’exception d’un fabriquant allemand,
se trouvait être composé de nos trois domestiques.
Mais pour sortir de ces détails fort peu curieux,
laissez-moi vous dire que ce qui me domine en ce moment
exclusivement, c’est le souvenir de ces six semaines que
nous venons de passer ensemble et de toute cette
affection dont vous m’avez comblé. Que Dieu vous bénisse
et vous conserve et qu’Il éxauce notre vœu mutuel de
nous revoir l’année prochaine.
C’est demain que je me mettrai en cause4 et je vous
écrirais sitôt que j’aurai quelque chose à vous dire.
Mais en vous parlant de mon voyage, j’oubliais de vous
dire que j’ai parfaitement bien dormi les trois nuits
consécutives, et je serais un ingrat, si je n’en
attribuais le mérite, en grande partie au moins, au
coussin de cuir de papa.
Pétersb<ourg> m’a de nouveau étonné. C’est une
magnifique ville assurément, et dans ce moment, grâce à
la magnificence du temps, elle a une physionomie tout à
fait méridionale. Il est minuit et la perspective est
encore peuplée de promeneurs.
Mille amitiés à Nicolas. Est-il donc vrai que nous voilà
de nouveau séparés? Qu’est devenu le temps passé
ensemble. Mille tendresses aussi à Dorothée et à son
mari. Je vous aime tous du fond du cœur.
Adieu. Je baise vos mains.
T. T.
Перевод:
Петербург. 11 августа
1843
Видите, любезные папинька и маминька, я, не теряя
времени, спешу сообщить вам о благополучном завершении
поездки, которой вы когда-то так опасались по причине
моей крайней молодости. Она наконец завершилась — не без
усталости и некоторых неприятностей, но в общем
благополучнее всего на свете. Мы прибыли в 4 часа
пополудни, и после краткого знакомства со всеми
указанными мне гостиницами я остановил свой выбор на
гостинице Демут1, где снял за 13 рублей серебром в
неделю две комнаты — одну полностью для себя, а во
второй отведен угол для слуги. Это, конечно, очень
дорого, но я думаю, что это будут самые большие мои
расходы, потому что благодаря расположению гостиницы в
центре города расходы на коляску будут самыми
ничтожными.
Среди моих спутников в поездке нашелся один, кого я
косвенно знал ранее. Это молодой Дегай, сын сенатора
Дегая, которого я встречал в прошлом году в Киссингене.
Он приятель Михаила Николаевича Муравьева2. Другой
спутник — совсем молодой человек, Жемчужников3.
Остальная часть компании, за исключением одного немца
фабриканта, как оказалось, состояла из трех наших слуг.
Но чтобы покончить с этими мало занимательными
подробностями, позвольте мне сказать, что в эти минуты
во мне живут исключительно воспоминания о шести неделях,
проведенных с вами вместе, и о тех знаках любви,
которыми вы меня осыпали. Благослови и сохрани вас
Господь, и пусть исполнится наше общее желание — вновь
увидеться в будущем году.
Завтра я приступлю к делу4, и как только появится что
сказать, я тут же напишу вам. Но, рассказывая о поездке,
я забыл написать, что три ночи подряд я великолепно
спал, и я бы был самым неблагодарным, если бы не
отметил, что во многом это было благодаря кожаной
подушке, подаренной папа́.
Петербург вновь удивил меня. Это, несомненно,
величественный город, и в это время, благодаря
великолепной погоде, он имеет совершенно южный вид.
Сейчас уже полночь, а перспектива заполнена гуляющими.
Поклон Николушке. Неужели правда, что мы снова
разлучились? Что сталось с временем, проведенным с ним
вместе? Кланяюсь также Дашиньке и ее мужу. Люблю всех
вас всем сердцем.
Прощайте. Целую ваши ручки.
Ф. Т. |
