|
Минхен. 14 апреля 1840
Je ne veux pas, chers papa et maman, laisser passer la
grande fête de ce jour sans vous offrir mes
félicitations... Je rentre à l’instant même de la messe
où j’ai fait communier Anna à laquelle j’ai fait faire
ses dévotions, la semaine dernière... Bien qu’il y ait
déjà plusieurs années que je n’ai vu cette fête célébrée
en Russie je n’ai jamais pu m’accoutumer à la voir
revenir, sans éprouver le mal du pays et ce n’est pas la
seule circonstance dans l’année où je fais l’expérience
que les impressions de l’enfance rajeunissent à mesure
que l’homme vieillit.
Вы где встретили праздник? С кем вы разгавливались? И
вспомнили ли вы обо мне?..
Maintenant j’ai à vous annoncer une nouvelle que vous
avez probablement déjà apprise par Nicolas. Ma
collection de demoiselles vient de s’enrichir d’une
petite fille1 de plus dont ma femme est accouchée le
mois dernier, l’enfant a été baptisé par le prêtre grec,
sous le nom de Marie, Sévérine en a été le parrain et
maman a été représentée par Clotilde dans ses fonctions
de marraine. L’accouchement avait été des plus heureux.
Mais ma femme s’étant obstinée, contre mon avis, à
nourrir la petite, a cruellement expié cette
malencontreuse tentative. Outre qu’elle s’est vue
obligée à y renoncer, dès le cinquième jour, par suite
d’un engorgement de lait au sein, il lui est venu, à ce
malheureux sein, plusieurs abcès qui lui ont fait
souffrir l’impossible pendant des semaines entières et
m’ont abîmé les nerfs pour des mois. Maintenant elle est
mieux. Mais il faudra beaucoup de soins et régime, pour
qu’elle soit entièrement rétablie. Le médecin lui
recommande avant tout le séjour de la campagne et les
bains froids, et elle a pris en conséq<uence> une maison
à Tegernsee2 où l’on peut mieux qu’ailleurs réaliser
cette double condition et dont le séjour devient d’année
en année plus animé et plus brillant. Entr’autres
personnes qui doivent y passer l’été je me fais une
véritable fête de revoir Mad. de Krüdener qui est
attendue ici vers l’époque de l’arrivée de l’Impératrice
en Allemagne et qui passera dans ce pays-ci tout le
temps que l’Impératrice restera à Ems.
Le Grand-Duc Héritier est toujours à Darmstadt, et c’est
le mois prochain que je compte y aller pour lui faire ma
cour et lui rappeler dans l’occasion ses gracieuses
promesses de l’année dernière. Je viens d’écrire à ce
sujet à Joukoffsky3, par Sévérine, qui veut d’y aller et
qui certainement l’emportera de son mieux en ma faveur
auprès du C<om>te Orloff4 qui a beaucoup d’amitié pour
lui. Ce qui me fait faute, ce n’est pas tant les
personnes dont je puis réclamer l’appui que de savoir ce
que je dois demander. Je ne veux plus de la position
d’un secrétaire de légation — et un poste supérieur,
comme celui d’un conseiller de légation ou d’un ch<argé>
d’aff<aire>s, est plus difficile encore à trouver qu’à
obtenir. Et pour finir, ce que j’ai à vous dire de moi,
sur le chapitre du service, j’ai à vous annoncer que
j’ai avancé en grade de conseiller de collège, avec deux
années d’ancienneté et que de plus, j’ai eu finalement
la fameuse boucle pour 15 ans.
Il n’y a que mes réclamations d’argent auxquelles le
Ministère n’a pas fait droit jusqu’à présent. Il me doit
encore cinq mois de mon traitement de ch<argé> d’aff<aire>s
à Turin.
En attendant j’ai reçu par Constantin T<olboukhine>6 de
Pétersb<ourg> la lettre de change de 2000 r<oubles> que
vous avez eu la bonté de m’envoyer et dont je vous
remercie bien sincèrement. Je voulais aussitôt après
avoir reçu la lettre de T<olboukhine> lui en accuser
réception. Mais j’ai garé l’adresse qu’il m’avait envoyé
et me suis trouvé forcé d’ajourner indéfinitivement ma
réponse. Je suppose que la lettre que je vous écris en
ce moment vous trouvera déjà établis à Овстуг, et c’est
pour cette raison que je vous l’adresse à Moscou. Quant
à Nicolas, en dépit de la promesse et des telles que je
lui écris, je n’ai pas réussi depuis des mois à obtenir
un signe de vie de lui. Je m’adresse à vous pour avoir
de ses nouvelles, ainsi que de Dorothée.
Mes filles se portent à charme, toutes les 4. Rien que
ce soit assurément une chose affreuse que d’avoir quatre
filles, elles sont, de l’avis de tout le monde, assez
gentilles pour me consoler de ce malheur. En effet,
elles sont très bien. Ma femme est parfaite pour les
enfants et s’en occupe avec une tendresse que je ne puis
assez reconnaître. Elle me charge de vous offrir ses
respects et se propose de vous écrire aussitôt qu’elle
aura recouru un peu plus de forces. Quant à ma santé,
elle est au total beaucoup meilleure que par le passé.
Cependant le retour du printemps m’a valu, ces jours
derniers, comme une recrudescence de mon mal habituel.
P. S. Je ne puis terminer cette lettre sans m’acquitter
de la commission dont m’a chargé auprès de vous le vieux
C<om>te Tolstoy. Я сейчас от него. Ходил с ним
христосоваться. Он много расспрашивал меня про вас и
много рассказывал про связи свои с маминькиною роднею —
Львом Васильев<ичем>, Михайлой Льв<овичем> и т. д. Очень
вас любит и непременно хочет, чтобы я был его внуком.
Каждый раз я должен обещать, что буду вам кланяться. —
Простите. Целую ваши ручки и еще раз поздравляю с
великим праздником.
Перевод:
Мюнхен. 14 апреля 1840
Я не хочу, любезнейшие папинька и маминька, пропустить
сегодняшний великий праздник без того, чтобы принести
вам свои поздравления... Я только что вернулся от
обедни, куда водил причащаться Анну, так как по моему
желанию она говела на прошлой неделе... Хотя я уже
несколько лет не присутствовал на праздновании этого дня
в России, я никак не могу привыкнуть к тому, чтобы
встретить его наступление без тоски по родине, и это не
единственное обстоятельство в году, когда я познаю на
опыте, что впечатления детства молодеют по мере того,
как человек стареет.
Вы где встретили праздник? С кем вы разгавливались? И
вспомнили ли вы обо мне?..
Теперь я должен объявить вам новость, которую вы,
вероятно, уже узнали от Николушки. Моя коллекция
барышень обогатилась еще девочкой1, которую моя жена
родила в прошлом месяце. Ребенок был окрещен с именем
Марии греческим священником. Северин был крестным отцом,
а маминьку в ее обязанностях крестной матери заменяла
Клотильда. Роды были самые благополучные, но жена,
вопреки моему совету, настояла на том, чтобы кормить
малютку, и жестоко поплатилась за эту злосчастную
попытку. Кроме того, что уже на пятый день ей пришлось
отказаться от этого вследствие застоя молока в груди, на
ней появилось несколько нарывов, которые причиняли жене
невыносимые страдания в течение долгих недель и на
месяцы расшатали мне нервы. Сейчас ей лучше, но
потребуется тщательный уход и режим, чтобы она вполне
поправилась. Доктор рекомендует ей прежде всего
пребывание в деревне и холодные ванны, ввиду чего она
наняла дом в Тегернзее2, где можно лучше, чем в другом
месте, осуществить это двойное условие и где жизнь с
каждым годом становится все более оживленной и
блестящей. Я заранее радуюсь тому, что среди других лиц,
которые должны провести там лето, снова увижу госпожу
Крюденер, ее ожидают здесь ко времени прибытия
императрицы в Германию, и она останется в этих краях,
пока императрица будет в Эмсе.
Великий князь наследник все еще в Дармштадте, и в
будущем месяце я рассчитываю поехать туда, чтобы
представиться ему и при случае напомнить его милостивые
обещания, данные в прошлом году. Я только что написал по
этому поводу Жуковскому3 через Северина, который туда
поехал и который, несомненно, будет изо всех сил
хлопотать за меня перед графом Орловым4, имеющим к нему
большую приязнь. Заминка для меня заключается не столько
в лицах, чьей поддержки я могу искать, сколько в том,
что я не знаю, чего просить. Я не хочу должности
секретаря миссии, а более высокий пост, как, например,
советника миссии или поверенного в делах, труднее найти,
чем получить. Чтобы покончить с тем, что я хочу сказать
вам о себе касательно службы, я должен объявить вам, что
был произведен в чин коллежского советника с двумя
годами старшинства и сверх того получил наконец
пресловутый значок за 15 лет5. Вот только мои
ходатайства о деньгах министерство до сих пор оставляет
без внимания. Оно еще не уплатило мне пятимесячного
оклада за время моего пребывания в Турине. Пока я
получил через Константина Толбухина6 из Петербурга
вексель на 2000 рублей, который вы были так добры, что
послали мне, и за который я вас очень искренне
благодарю. Я хотел тотчас по получении письма Толбухина
ответить ему, но потерял присланный им адрес и оказался
вынужденным отложить ответ на неопределенное время.
Полагаю, что письмо, которое я вам сейчас пишу, придет к
вам, когда вы уже обоснуетесь в Овстуге, и потому
адресую его на Москву. Что касается до Николушки, то,
несмотря на его обещание и на мои письма, вот уже
несколько месяцев, как я не могу добиться от него
никакого признака жизни. Обращаюсь к вам, чтобы получить
известия о нем, равно как и о Дашиньке.
Все мои четыре дочери чувствуют себя прекрасно. Хотя,
конечно, ужасно иметь четырех дочерей, они, по общему
мнению, достаточно милы, чтобы вознаградить меня за это
несчастье. Они, правда, очень миленькие. Моя жена
безупречна по отношению к детям и занимается ими с
нежностью, за которую я ей так признателен, что трудно
выразить. Она поручает мне передать вам ее почтение и
собирается написать вам, как только почувствует себя
получше. Что касается до моего здоровья, то в общем оно
гораздо лучше, нежели прежде. Однако возвращение весны
отозвалось на мне в последние дни как бы обострением
моего обычного недуга.
P. S. Я не могу окончить этого письма, не исполнив
поручения, данного мне старым графом Толстым. Я сейчас
от него. Ходил с ним христосоваться. Он много
расспрашивал меня про вас и много рассказывал про связи
свои с маминькиною роднею — Львом Васильевичем, Михайлой
Львовичем и т. д.
Очень вас любит и непременно хочет, чтобы я был его
внуком. Каждый раз я должен обещать, что буду вам
кланяться. — Простите. Целую ваши ручки и еще раз
поздравляю с великим праздником.
|
