|
Турин. 6/18 октября 1838
Милостивый государь
Василий Андреевич!
Отправляя в Вену нашего постоянного трехмесячного
курьера, я долгом поставил послать его в Комо, для
принятия приказаний его императорского высочества... Не
имея сношения ни с кем из окружающих великого князя,
простите ли вы мне, милостивый государь, что я вас
осмеливаюсь обеспокоить просьбою дать знать как и кому
следует о посылаемом курьере?
Я сам, известившись вчера только о прибытии великого
князя в Комо, не замедлю туда явиться в надежде, что он
не лишит меня счастия или, лучше сказать, — вернее,
согласнее с моим теперешним положением, — не лишит меня
утешения его видеть.
И от вас, — простите ли вы мне это требование, — и от
вас я, вам чужой, почти вовсе незнакомый, жду и надеюсь
утешения. Некогда, милостивый государь, я пользовался
вашею благосклонностию. И в последнее время, я знаю
через кн. Вяземского и других ваших петербургских
друзей, вы не раз отзывались обо мне с участием.
Проездом через Минхен вы известились, может быть, о моем
несчастии, о моей потере... И та, которой нет... сколько
раз по возвращении своем из Петербурга и рассказывая мне
про свою тамошнюю жизнь, упоминала она мне про вас...4
Вот почему, не будучи ни суевером, ни сумасбродом, я от
свидания с вами жду некоторого облегчения...
Есть ужасные годины в существовании человеческом...
пережить все, чем мы жили — жили в продолжение целых
двенадцати лет... Что обыкновеннее этой судьбы — и что
ужаснее? Все пережить и все-таки жить... Есть слова,
которые мы всю нашу жизнь употребляем, не понимая... и
вдруг поймем... и в одном слове, как в провале, как в
пропасти, все обрушится.
В несчастии сердце верит, т. е. понимает. И потому я не
могу не верить, что свиданье с вами в эту минуту, самую
горькую, самую нестерпимую минуту моей жизни, — не
слепого случая милость. Вы недаром для меня перешли
Альпы... Вы принесли с собою то, что после нее я более
всего любил в мире: отечество и поэзию... Не вы ли
сказали где-то: в жизни много прекрасного и кроме
счастия5. В этом слове есть целая религия, целое
откровение... но ужасно, несказанно ужасно для бедного
человеческого сердца отречься навсегда от счастия.
Простите. Вера моя не обманет меня. Я увижусь с вами...
Ф. Тютче |
