|
Поэзия Фёдора Ивановича Тютчева принадлежит к лучшим
созданиям русского поэтического гения. Тютчев близок нам
как вдохновенный созерцатель природы, нашедший свои, ему
одному свойственные краски, чтобы запечатлеть её
красоту. Он всегда показывал природу в движении, в
непрерывной смене явлений, в переходных состояниях,- от
зимы к весне, от лета к осени, от грозы к успокоению, от
дня к ночи:
День вечереет, ночь близка,
Длинней с горы ложится тень,
На небе гаснут облака...
Уж поздно. Вечереет день…
Нам дорог Тютчев ещё и тем, что был чутким тайновидцем
человеческого сердца, умел передать тончайшие оттенки и
глубокие противоречия душевных переживаний. И хотя
Тютчев был истинно русским поэтом, большой отрезок своей
жизни он провёл за границей.
По окончании Московского университета Тютчев поступил на
службу в Коллегию иностранных дел и в 1822 году был
послан за границу. Там, в Германии и Италии, он прожил
22 года.
Несмотря на то, что немецкий и французский языки
становятся языками его службы, его любви, его семьи;
многолетнее пребывание за рубежом только внешне отдалило
его от родины, но и в тот период он одинаково любил
отечество и поэзию. И поэтому “Стихотворения, присланные
из Германии” были написаны на русском языке. Позднее
Некрасов написал: “Прежде всего, скажем, что хотя они и
присланы были из Германии, не подлежало никакому
сомнению, что автор их был русский; все они были
написаны чистым и прекрасным языком”.
Что ты клонишь над водами,
Ива, макушку свою?
И дрожащими листами,
Словно жадными устами,
Ловишь беглую струю?..
Хоть томится, хоть трепещет
Каждый лист твой над струей...
Но струя бежит и плещет,
И, на солнце нежась, блещет,
И смеется над тобой...
Это был хоть и длительный, но временный разрыв с
родиной. В те далёкие времена ни железных дорог, ни
электрических телеграфов и в помине не было; почтовые
сообщения совершались медленно; русские путешественники
были редки. Но при всей ограниченности в общении с
друзьями, с Родиной, он не утратил “живой отпечаток
русского ума, русской души”. На чужбине Тютчев вырос в
глубоко своеобразного поэта- лирика, изумительного
мастера русского слова. И весь процесс внутреннего
развития, от юности до зрелого возраста, ему пришлось
пережить вне Родины одному, без чьей- либо помощи и
поддержки. 22 года лучшей поры жизни проведены им за
границей:
Нет дня, чтобы душа не ныла,
Не изнывала б о былом,
Искала слов, не находила,
И сохла, сохла с каждым днем,-
Как тот, кто жгучею тоскою
Томился по краю родном
И вдруг узнал бы, что волною
Он схоронен на дне морском.
Представим же его себе одного, брошенного чуть не
мальчиком в водоворот высшего иностранного общества,
окружённого всеми соблазнами “большого света”,
искушаемого собственными дарованиями, которые тотчас же,
с первого его появления в этой блестящей европейской
среде, доставили ему столько сочувствия и успеха,-
наконец любимого, балуемого женщинами, с сердцем падким
на увлечения. Как, казалось бы, этой 18- летней юности
не поддаться обольщениям тщеславия, гордости? Не
следовало ли ожидать, что и он, подобно многим нашим
поэтам, поклонится кумиру, называемому светом,
приобщится к его злой пустоте и в погоне за успехами
принесёт немало нравственных жертв в ущерб и правде и
таланту?
Но здесь-то и поражает меня своеобразность его духовной
природы. Да, он любил свет- это правда, но не личный
успех, не утехи самолюбия влекли его к свету. Тютчев
любил его блеск и красивость; ему нравилась эта
театральная, почти международная арена воздвигнутая на
общественных высотах, где в роскошной сценической
обстановке выступает изящная внешность европейского
общежития со своей прелестью утончённой культуры.
Вообще, как в устном слове, точно так и в поэзии, его
творчество только в самую минуту творения доставляло ему
авторскую отраду. Оно быстро, мгновенно вспыхивало в
речи или в стихах, угасало и исчезало из памяти.
Окунувшись разом в атмосферу стройного и строгого
немецкого мышления, Тютчев быстро отрешается от всех
недостатков, которыми страдало тогда образование у нас в
России, и приобретает обширные и глубокие сведения.
Он общался с выдающимися деятелями западноевропейской
культуры (немецким поэтом Генрихом Гейне, немецким
философом Фридрихом Шеллингом, чешским учёным и
писателем Вацлавом Ганкой), ревностно изучал немецкую
философию.
В письме И.В.Киреевского из Мюнхена в Москву к своей
матери, о 27-летнем Тютчеве сказано: “Он уже одним своим
присутствием мог бы быть полезен в России. Таких
европейских людей у нас перечесть по пальцам”.
Вообще при его необыкновенной талантливости занятия
наукой не мешали ему вести самую рассеянную жизнь и не
оставили на нём никакой пыли, которую многие учённые
любят выставлять напоказ и которая так способна
снискивать благоговение толпы.
Когда-то русский философ-идеалист В.Соловьёв писал: ”Для
Тютчева Россия была не столько предметом любви, сколько
веры”:
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать -
В Россию можно только верить.
Значение Тютчева в развитии русской лирической поэзии
определяется его историческим положением: младший
сверстник и ученик Пушкина, он стал старшим товарищем и
учителем лириков послепушкинского периода. В
стихотворениях Тютчева много изящества, пластики, в них
есть, по выражению Добролюбова, и "знойная страстность",
и "суровая энергия". Они очень цельны, закончены: при
чтении их возникает впечатление, что они созданы
мгновенно, единым порывом. Несмотря на скептические ноты
в поэзии Тютчева, подчас утверждавшего, что вся
деятельность человека - "подвиг бесполезный", от
большинства его произведений веет молодостью,
неистребимым жизнелюбием.
|
