Глава 3. Отчего нам ночь страшна?
Мы видим ночь, когда на бархатном занавесе тьмы
золотятся звёзды. Мы знаем их по именам: вот прекрасная
зелёная звезда, созданная силой слов, - Агатос, вот
враждующие огни Сократа и Протагора, сияние Мицары
озаряет гениев современности, в Полярной звезде мерцают
видения будущего. Фантастические образы, гении прошлого,
настоящего, грядущего - словно светящиеся изнутри атоллы
в неисчерпаемом океане тьмы. И мы видим, как над всем
этим царит ночное светило, и ярче всех, лучезарным
всепроникающим светом горит Пегас, звезда поэзии, в
которой нам открывается Знание; оно и есть постижение
ночи. Да, всякий раз, когда приходит время звёздной
тьмы, особенно сильно ощущается присутствие иной, не
дневной правды, действительной и единственной. В ночи
нам открывается пронизывающая бытие трагедия,
дисгармония, борьба противоположностей. Ночные птицы,
мерцающие хищными глазами, волки и странные твари
выползают из своих укрытий лишь под светом звёзд, чтобы
поселиться в наших кошмарах. Ночные существа, обретающие
жизнь под покровом темноты, прекрасно чувствуют себя в
её владениях, не то, что люди, дети дня, которые вкушают
призрачные видения спустившегося к человечеству Сна,
сына ночи Гипноса, видения нереальной красоты, или
ввергаются во власть ужасных образов тревожной дрёмы.
Тайны мрака не для нас, тайны того, что происходит в
темноте под пристальным взором туманного ока луны,
глядящего на мир сквозь перископы звёзд. Но мы проникли
в эти тайны и, вторгшись в ночную тишину, сумели уловить
шёпот, или песню, или лёгкое дуновение ветра, но в нём
слышны были слова, в нём кружилась волшебная мозаика
образов, и в нём была повесть о том, что есть истинно
сущее, что есть тьма и тайна этой тьмы. Мы познали
неземную тайну, и, рождённые от солнца, но влекомые
луной, мы стали блуждать между ночью и днём, и ночь
пугала нас. И Фёдор Иванович Тютчев, глубже всех поэтов
её познавший, объяснил нам, почему ночь для нас
"страшна":
И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами
И нет преград меж ней и нами -
Вот отчего нам ночь страшна!
День - лишь покров, лишь тонкая златотканая пелена.
Минуты, когда она тает, растворяясь, исчезая, и есть
время наступления истинного, первозданного бытия. Оно
роднится с бездной, безграничностью, бездонностью,
беспредельностью и никогда не сможет быть втиснутым в
рамки дня. Ночь - первооснова всего сущего, в ней -
повесть о времени, но мотив её - вечность, в ней образы
всего, что было, и отражение того, что есть, и магия
невсамделишных событий, и порожденья хаоса и страха, и
путь в Мир Грёз, чудеснейший предел. Ночь светла.
Оставшись с ней наедине, как "сирота бездомный, лицом к
лицу пред пропастию тёмной", можно на миг, на мгновение
- столь горестно мимолётное у Тютчева - лишиться
рассудка. Но, когда он вернётся, чёрная бездна не будет
больше страшной и чужой, потому что, если подумать,
каждый видит что-то своё в ночи, каждый "узнаёт наследье
родовое". Но во тьме есть и смерть, в ней "крадутся" час
неизбежной гибели, ощущение мимолётности жизни и
ожидающее впереди вечное, неизбежное, бесконечное
небытие. Тютчев видел и чувствовал в природе не одну
лишь божественную основу - упорядоченный космос. Он
чуял, что где-то здесь, в таящейся за границей
благообразной Земли бездне, есть "вечный хаос", мятеж,
беспорядок - там "хаос шевелится", и неизвестно, какой
неверный шаг, какое наше движение способно его
пробудить. Мы живем, словно в окружении вулканов: на
Земле раскинулись тихие леса и сады, на ней воздвигнута
цивилизация, но вулканы, потухшие миллионы лет назад и
ставшие средоточием хаоса, могут извергнуться
неудержимыми потоками всеразрушающей лавы. Мир не тих,
не мирен, он, по существу своему, трагичен, и лучше
всего можно познать его в "минуты роковые", в моменты,
когда поднимается "древний хаос", когда над миром
довлеет ночь-тьма, что была до сотворения света и мира и
останется после того, как солнце умрёт, угасая, истекая
красными лучами.
Ночь раскрыла перед нами глубину души мира; но она не
только испугала - она и умудрила нас, заставила
взглянуть себе в глаза. Ночью, таинственной мистической
ночью всё принимает иной - не истинный ли? - вид. Живой
язык природы слышится в полночной тишине, истинный мир -
это мир воцарившегося лунного мрака. Но не потому ли,
что люди не сумели до конца проникнуть в тайну ночи,
образ её неотделим для нас от понятия вселенского зла,
связан с расцветом и торжеством тёмных сил; ночью люди
совершают ужасные, необъяснимые поступки, которые не в
силах понять с уходом ночного безумия, словно сама тьма,
ничем не ограниченная, не сдерживаемая, внушила им
совершить то, что угодно было ей. Ночью, влекомые луной,
люди ходят во сне с открытыми глазами, не видя и не
помня, и не сознавая, они идут на голос ночи, что
прошептала в эфирной песне Слово, вслед за которым они
готовы отправиться сквозь сон и сквозь саму тьму, по ту
сторону зеркала, по ту сторону космоса - в хаос, в
бездну, в царство ночи. Познавший ночь Тютчев увидел её
безумие, её "божий гнев". В стихотворении "Mal'aria" он
говорит, что даже любит это незримое, всепроникающее
таинственное зло:
В цветах, в источнике прозрачном, как стекло,
И в радужных лучах, и в самом небе Рима
Всё та ж высокая, безоблачная твердь,
Всё так же грудь твоя легко и сладко дышит,
Всё тот же тёплый ветр верхи дерев колышет,
Всё тот же запах роз, и это всё есть Смерть.
Хаосом оборачивается красота, и Смерть - в "запахе роз":
зло скрыто в прекрасной, чарующей оболочке. Трагическая
стихия, ночная "жизнь злая" открывается поэту в том, что
мы видим самым прекрасным, самым светлым, исполненным
сиянием солнца и благодатью дня.
Ночь стала нашим проводником в небеса, в бескрайние
просторы, к постижению Добра и Зла, к высшему Знанию,
будь оно вселенским Счастьем или всегдашним Проклятием.
Язык её - "для всех равно чужой и внятный каждому, как
совесть". Поэт знает: он будет понятным всегда, и голос
ночи будет вечно звучать там, где кончается явь, но сон
ещё не вступил в свои права. Ночь - время сна наяву, и
порой мы можем попадать в странное место, что находится
между реальностью и видениями сна - "в некий час
всемирного молчания" - в час Откровения, Признания,
Пророчества и Смятения. И Тютчев, чувствующий это,
любуется ночью:
Как хорошо ты, море ночное…
В этом волненье, в этом сиянье,
Весь, как во сне, я потерян стою -
О, как охотно бы в их обаянье
Всю потопил бы я душу свою…
Читать далее>> |
